Цвет
Размер текста
Отключить изображения
Обычная версия
Контактная информация
443096, г.Самара,
ул. Мичурина, 13
приемная: (846) 265-08-69
e-mail: office@regsamarh.ru

Малинкин Е.М. «За неимением гербовой пишем на…всем!»

Наверняка многим знакомо выражение «За неимением гербовой пишем на простой». В перефразированной форме это выражение во многом отражало суть отечественного делопроизводства  в первые советские десятилетия. Особенно ярко это можно увидеть сквозь призму архивных документов. Каждый, кто работал в государственном архиве знает, что в делах можно найти весьма неожиданные вещи, просто обратив внимание на оборотную сторону изучаемого документа. А сколько таких находок делают архивисты, изучая дело, готовя его к выдаче, реставрируя, усовершенствуя описи фондов. История ушедшей эпохи, судьбы людей, курьезы, если присмотреться, то оборотные стороны документов одного дела могут создавать просто другую реальность, другую историю, забытую ради «чистого листа».  Но интерес может представлять не только содержание оборотной части листа дела.  Материал, из которого сделан лист документа, канцелярские принадлежности, закладки в делах – все это является частью общей истории делопроизводства, составляет колорит эпохи.       
В год 100-летия создания отечественной архивной системы мы представляем выставку, посвященную архивным находкам, специфике создания документов в 1920-1940-е годы.     
   
Утраченное наследие эпохи….

      Документальный раздел выставки вновь открывается разделом «Утраченное наследие…». Он посвящен судьбе дореволюционных документов – документов органов власти, учреждений, личных документов. Мы потеряли немало из документального наследия досоветской эпохи. Революция, гражданская война, стремление избавиться от многих вещей прежнего режима, что было свойственно в первые годы советской власти очень многим, привело к гибели документов, особенно в волостях, уездах, многих городах Самарской губернии. Ими топили печи, использовали как обертку – заворачивали продукты на рынке… Большая часть до революционных документов погибла в годы Гражданской войны. После бурных  революционных лихолетий чрезвыча йнг трудно было найти подходящие помещения для архивов, в результате чего документы приходилось хранить в подвалах, на чердаках, под лестницами. В результате все это гибло в пожарах, от сырости, грибка. Только в 1923 году для губернского архива (нынешнего ЦГАСО) было предоставлено здание, где ранее располагалась Казенная палата и в котором архив располагался почти 9 десятилетий.
        В условиях нехватки бумаги и требований центральной власти её экономить, организации и учреждения губернии начали активно пользоваться тем, что осталось от прошлых лет. Если у листа дореволюционного документа имелся чистый оборот – его пускали в дело в прямом и переносном смысле. В результате на оборотах документов можно отыскать историю целых учреждений, людей, событий. Например, смотришь документы какого-либо профсоюза за 1920-е годы, а   на их оборотах – всевозможные бланки, в том числе банковские, паспортные, судебных органов, торговых фирм. Попадаются наградные документы, например, подлинное свидетельство о награждении медалью в честь 300-летия Дома Романовых.  На оборотах уже советских документов  - документы периода Первой Мировой войны, учреждений Самары, например в виде губернского комитета Всероссийского земского союза помощи больным и раненным воинам. Документы национализированных частных предприятий часто использовались уже профсоюзами той отрасли, к которой данное предприятие относилось. Становились отдельными документами листы и обложки судебных и уголовных дел.
Отдельная история – это макулатурные кампании, начавшиеся  в конце 1920-х годов, которые затрагивали и архивные учреждения. Еще с первых декретов Советской власти по архивному делу перед архивистами была поставлена проблема отбора документов на государственное хранение. В 1919 г. ВЦИК своим декретом «О хранении и уничтожении архивных дел» определил процедуру утилизации архивных документов. Уничтожению подлежали дела «не имеющие значения для изучения истории, дипломатических отношений, политической, общественной, экономической, вообще каждой жизни, в разных ее проявлениях». 
Огромный урон непосредственно фондам в центральных и местных архивах нанесло постановление коллегии Наркомата Рабоче-Крестьянской инспекции "О порядке изъятия из учреждений и предприятий архивной и иной бумажной макулатуры для нужд бумажной промышленно¬сти".
Документ вышел в свет в 1928 году и положил начало "макулатурным кампаниям", рассчи¬танным на чистку архивов от "идеологически чуждых" докумен¬тов. В соответствии с постановлением все государственные, профсоюзные, кооперативные и общественные учреждения, организации и предприятия, в том числе архивные учреждения и архивы, обязывались срочно сдать документы, не подлежащие хранению органам утильгосторга для отправки в качестве сырья на бумажные фабрики. Особую опасность для архивов представляли сроки исполнения: документы "первой очереди", не имеющие исторической ценности и практического значения, предписывалось сдать на переработку в месячный срок, документы "второй очереди", требующие предварительного просмотра, в двухмесячный срок. В основном, во вторсырье в ускоренные сроки сдавались докумен¬ты, датированные до 1917 года. За невыполнение данного постановления предусматривалось привлечение к суду. В результате проведения первой кампании в 1929 году, по данным Наркомата РКИ, по стране было собрано 81 000 тонн бумажного сырья, 25 000 тонн из них дали архивы. А к 1937 было уничтожено около 28 млн дел дореволюционного периода.
 Все это затрагивало и самарские/куйбышевские архивы. В результате документы дореволюционных учреждений «оборачивались» документами партийных, профсоюзных, ведомственных фондов. А порой и оказывались в совершенно неожиданных местах. Так, в начале 1930-х годов «Волжская коммуна» писала о том, что в Куйбышевском ГорФО оказались церковные документы, многие из которых просто отправились в макулатуру. 
Что ждет нас на обороте?

        Но не только документы старого  режима шли «в оборот». Появлялись новые бланки у партийных, комсомольских, профсоюзных  и других организаций (использовать обороты собственных бланков не чуралось даже НКВД), они устаревали, теряли актуальность (яркий пример – бланк карточки ребенка, эвакуированного из голодающих местностей или бланк карточки военнопленного статистическо-справочного отдела Центральной коллегии о пленных и беженцах) менялись, в результате их оборотная сторона использовалась на новые документы. Что ещё шло для этих нужд? Изучение документов 1920-1940-х годов показывает: все, что только содержало на своем обороте свободное «чистое» место – театральные и киноафишы, театральные и кино- билеты, рекламные проспекты,  рекламные листовки печатных изданий и различных предприятий, обложки журналов,  банковские и финансовые бланки, бланки образовательных учреждений;  разнообразная упаковка, этикетки  от кондитерских изделий (печенья, бисквитов,  обертки от карамели), от кисломолочной продукции (сырки, сыры), от консервов,  чая (особенно много попадается дореволюционной чайной обертки), кофе (в СОГАСПИ хранится дело, в котором все документы созданы на обертках от кофе), этикетки от пива, кваса, минеральной воды….- на всем этом изготавливались документы, была бы только чистая сторона листа. Отдельная категория «обороток» - бывшие продовольственные карточки начала 1920-х и начала 1930-х годов. Среди находок попадаются и такие, которые могут даже шокировать и вызвать недоумение. Сюда можно отнести медицинские карточки, причем именные, заполненные, а не просто бланки. Дореволюционная карточка больного сифилисом или уже советская карточка фиксации аборта – еще недавно личный документ человека, а сейчас уже рядовой документ профсоюза работников медицинско-санитарного  труда
       Писали и печатали документы на картах из учебников, атласов, справочников, на этикетках от спичек, разнообразных плакатах. Плакаты, судя по всему, ценились особенно. С учетом особого дефициты бумаги большого формата плакаты, печатные лозунги неизменно пускались в дело. Одни из них разрезались, другие использовались в полном объеме.  Примером последних могут служить антиалкогольные плакаты 1930-х годов, яркие и информативные, оборот которых стал местом для создания больших именных списков. 
Для дела все сгодится
       Очень часто для ведения документации использовались… обои! На кусках обоев 1920-1940-х гг. можно найти документы по любой теме и практически любого уровня за этот период. Яркие и невзрачные, с рисунком и однотонные – в архивных документах можно найти целую коллекцию такой продукции. Рулон обоев был прекрасной возможность сэкономить на бумаге. Порой такая экономия была, мягко говоря, непродуманной. Очень часто документы изготовлялись на папиросной бумаге, на оберточной бумаге. 
      Даже календари – и они использовались для дела. Табель-календари, листки отрывных календарей – по ним можно изучать историю не только делопроизводства. Для выставки мы подобрали календарные листки от 1912 до 1956 гг. – то, что на них написано или изображено – очень характерное свидетельство, что было значимым для помещения на такого рода печатной продукции в то или иное время.
     Попадаются и  уникальные находки, некоторые из которых представлены на выставке – билет на матч будущих «Крыльев Советов» с московскими одноклубниками 1943 года, спецталоны на получение горячей пищи в столовых образца 1945-1946 гг., продуктовые листки и промтоварные талоны образца 1931 года – времени, когда в Поволжье и в других регионах страны был голод.
      Есть и весьма своеобразные примеры того, что в те годы особо не выбирали на чем писать. В одном из архивных дел из фондов ЦГАСО есть несколько документов, созданных на оборотной стороне типографского текста покаянной молитвы. А в СОГАСПИ – документ, написанный на обороте подорожной молитвы. Листы с такими молитвами разрезали на две части и одну часть клали на лоб покойнику перед захоронением по православному обычаю, вторую вкладывали в руки покойного. Причем под образами, напечатанными на этом листе, чья-то рука написала фамилии…
Оборотные стороны документов, судя по всему использовались до конца 1940-х годов. Еще в годы Великой Отечественной войны писали на все, где было свободное место. Даже для документов парторганов Куйбышева использовались обертки и этикетки. В сельских райкомах были рады плакатам, которые после разрезания становились целыми делами. Одна из самых интересных находок этого времени  - документы Куйбышевского райкома ВЛКСМ, созданные на обороте документов американской фирмы, поставлявшей материалы для строительства КНПЗ.

Архивные находки и загадки

      Еще один раздел выставки – находки архивистов в архивных делах. В документах можно найти порой невероятно удивительные вещи. Это не только карандаши, ручки, линейки, ластики, газетные вырезки, те же бланки, листки календарей, обертки от конфет и подобное – то, что можно просто забыть, заложив страницу, просто оставив в деле. Попадаются старые штемпели и печати, листы с рисунками, ключи, в том числе в конвертах. В метрических книгах – церковных книгах, в которых при крещении записывали все данные на ребенка и его родителей, хранящихся в ЦГАСО, находят нательные кресты, даже высушенные колоски. В одном из дел в этом архиве была обнаружена неврученная медаль с наградной лентой участника русско-японской войны 1904-1905 гг., о чем даже была написана статья исследовательницей, сделавшей это открытие. Не менее неожиданным для архивистов Центрального архива области было обнаружить в деле из фонда ГубЧК крышку баночки из-под крема для обуви с… окурками! 
        Не менее интересные находки, характеризующие известных для истории области людей,  в целом эпоху, можно найти и в СОГАСПИ. Например, самые первые документы из архивного фонда Самарского губкома партии – 1918 года. Протоколы заседаний бюро, президиума, как правило, небольшие, на одном двух листах. В «шапке» документа среди присутствующих известные фамилии – Мяги, Куйбышев. Неразборчивый текст, порой просто «каракули», множество подписей, будто кто-то расписывал перо. А на обороте документа, а иногда и на лицевой стороне – карикатурные лица, топоры, косы. 
       Не менее интересны и обложки архивных дел. Их также изготовляли из всего того, что было под рукой. К примеру, на выставке представлены обложка, сделанная из плаката, посвященного правилам противопожарной безопасности образца 1931 г. Интересный экспонат – грамота Самарского губисполкома        1926 г. за достижения в сельском хозяйстве – именная, большого формата, красочная. В итоге эта грамота стала для человека обложкой его собственного дела – дела репрессированного. Вот такая черная ирония судьбы. 
       Вообще, плакаты были одним из главных источников писчего материала для изготовления документа. Яркий пример обнаружили архивисты РГА в г. Самаре. Цветная литография, агитационный плакат, 1929 г., тираж – 20 тысяч экземпляров,  посвященный борьбе с антисемитизмом. Антисемитизм на плакате объявлен сознательной контрреволюцией, а антисемит – классовым врагом. Один из таких плакатов попал во  Всесоюзный научно-исследовательский институт искусственного волокна (ВНИИВ) Министерства химической промышленности СССР (г. Мытищи, Московская область). Не известно, как там оценили его содержание, но его размер – 78х115 см, оценили по достоинству, разрезав на 40 листов и создав на них большой документ о химических опытах.
         Это далеко не все, что можно найти в архивных документах, на выставке мы представили наиболее яркие примеры. История многогранна, даже на одном листе с разных сторон могут быть разные эпохи, идеи, события. Главное – быть внимательным и не упустить интересную находку.  
       
Е.М. Малинкин - начальник  отдела использования архивных документов Самарского областного  государственного архива  социально-политической истории